Рядом с мареммами

11 октября 2012 - eskokova

 Впервые я встретился с ними лет двадцать пять тому назад, поднимаясь пешком по апеннинскому излому к истоку Тибра. Дорога змеилась меж серых скал и зеленых лугов. Теплое солнце, как заботливая нянька, ласково убаюкивало все тревоги. В душе царили покой и безмятежность. Вокруг не было ни души. Загадочные и в то же время знаковые места, думалось мне: неподалеку начинается Тибр, близ которого Ромул воздвиг Рим ; километрах в пятидесяти, внизу, течет Рубикон, перейдя который, Цезарь решил присвоить себе весь мир и основал Римскую империю ; совсем рядом, в горах, родина Муссолини, захотевшего эту империю возродить... Погруженный мысленно в историю Италии, я не заметил, как оказался около отары овец , пасшейся на придорожной лужайке. К действительности меня вернули пять белоснежных псов, которые, едва я замедлил шаг, отделились от отары и пошли рядом со мной вдоль дороги. Такой эскорт радости не доставлял, и я остановился, ища взглядом пастухов.Но людей рядом с овцами не было. Тем временем стая " распахнулась" вокруг меня "веером", прикрывая собой отару. Собаки не лаяли, не рычали, они просто смотрели на меня , и в их глазах читалось : не вздумай ! Было ясно, что идти мне позволяется только вперед. Я аккуратно сдвинулся с места и медленно пошел своей дорогой, а собаки неспешно вернулись к овцам и, рассредоточившись вокруг отары , возлегли, подобные сторожевым башням.

- Сразу порвут, если дернешься ? - спросил я у хозяина гостиницы, когда добрался до вершины горы.

- Маремманы ? Да какое там ! Порвут..., но не сразу...

Несколько лет спустя , слившись с плотным людским потоком, который тек по центральной улице Реджо Эмилии, источая разномастные парфюмерные запахи и сопровождаемый ароматами готовящегося кофе, исходящими из расположенных рядом друг с другом многочисленных баров - такой поток, определенный А.Чеховым как вселенский и состоящий из отдыхающих горожан, каждую пятницу и субботу движется вечером по улицам любого итальянского города, заставляя всякого, кто вольется в него, почувствовать себя частью городской коммуны, - на небольшом пяточке, обтекаемом толпой, я увидел двух псов, искрящихся в неоне своей белизной. Это была пара выхоленных массивных маремманов, которых на тонких ,напоминающих ринговку поводках держала хрупкая девочка лет десяти. Зрелище вырвало меня из толпы, и, очарованный красотой и степенностью собак, я начал понимать, что рано или поздно "изменю" "своей" породе: до тех пор на протяжении всей моей жизни рядом со мной были немецкие овчарки...

В 1998 году мое решение завести маремму созрело окончательно. И вот вместе со своим приятелем - калабрийцем Розарио - я в одном из лучших питомников Италии. Дверь вольера распахнулась - и на меня выкатилась свора пушистых колобков. Один из щенков сразу же приблизился ко мне и стал, правда, с определенной опаской, обнюхивать мою руку.Это был самый крупный кобель помета.

- Хочу взять его! - ничтоже сумняшеся заявил я.
- Но его вроде бы собираются забрать в Модену,- возразила владелица питомника.
- Патриция,- пришел мне на помощь Розарио,- Модена, Москва - какая разница: все на "м" ... Продай ему!

Находчивость калабрийца проняла хозяйку питомника, и я посадил щенка в свою машину. Та независимость , с которой он принялся колобродить по салону, разительно отличала его от представителей "моей" породы. Да и его реакция на близко подъезжающих к нам мотоциклистов и велосипедистов была совершенно иной, чем та , что мне доводилось наблюдать у молодых немецких овчарок: щенок бросался на них с остервенелостью взрослого пса, в то время как маленький "немец", в подобной ситуации, удивленно крутил бы головой...

Через месяц, за который я стал отчетливо осознавать, что имею дело с совершенно новым для меня - в психологическом плане - животным , мы прилетели в Россию. Восьмилетняя немецкая оварка , кобель по кличке Зусман, который ждал меня в Москве, был крайне удивлен появлению в доме нового жильца, тем более, что тот очень быстро стал вносить в его жизнь представления о территориальности: через пару дней, скалясь и рыча, щенок начал "втолковывать" взрослой собаке, что отныне на кухню они будут заходить только по очереди и что вообще не стоит без дела шататься по квартире, особенно если при этом нужно переступать друг через друга.... Это не было откровенной узурпацией, поскольку маремма сама подчинялась этим правилам: она никогда не заходила на кухню, если там находилась другая собака, а когда, перемещаясь по квартире, "натыкалась" на лежащего "немца", всегда ложилась рядом с ним...

Во время прогулок маремман не принимал участия в наших играх на футбольном поле. Его не интересовал ни мячик, за которым так нравилось бегать Зусману, ни брезентовая "колбаса", на которой "немец" любил летать вокруг меня...Пока мы развлекались, он сидел в углу футбольного поля и прислушивался к посторонним шумам... Наблюдая в такие минуты за поведением пса, я всегда думал о том, что, деля мир границами и названиями, человек фактически повторяет законы животных. Ведь, по сути, моя собака, сидящая в углу футбольного поля и "настроенная на чужое" , мало чем отличалась от группы людей, которая присвоила себе часть мира и, отгородившись, наделила себя настороженностью и сделала всех находящихся за пределами своей территории своими врагами....

Работа гоняла меня по археологическим зонам Италии, и теперь в поездках, вместо состарившегося "немца", меня сопровождал мой маремман. Он охранял развалины виллы Плиния от суматошных бегунов, руины этрусского храма в Тарквиниях от дотошных немецких туристов, мой столик во флорентийском ресторане от группы шумных американцев, мои машины от чрезмерно любопытных прохожих и все мои гостиничные номера - от горничных с пылесосами... Присутствие этой аборигенной италийской собаки в археологических раскопах Апеннин, напоминая о непрерывности истории, оживляло для меня древние камни, привносило в мою профессию еще больше романтики и поэтики...

Незабываемыми стали для меня вечера, которые я провел в ее компании в этрусских некрополях . Трудно передать словами те чувства, которые охватывают вас, когда вы сидите около бурлящего водного потока на камне древнего кладбища, в то время как с близлежащего холма по синеющему небу , единя и пространство и время, на вас наплывают усиленные микрофоном звуки свадебного веселья, а рядом с вами лежит собака породы, которой три тысячи лет...

Однажды зимой, отправившись в Италию на машине, под Смоленском мы попали под температуру - 39 , а спустя несколько часов оказались в Варшаве при + 12. Меня шатало и мутило, а собака была в рабочей форме и отгоняла от машины поддатых поляков. Та поездка стала особенно памятной еще и потому, что во время нее нам не раз доводилось встречаться с настоящими отарными маремманами, которые охотно принимали моего пса в свою компанию и натаскивали его основам пастушьего ремесла, а сам я завел знакомство с несколькими пастухами, которые посвятили меня в некоторые тайны породы.

- Понимаешь,- говорил мне один из них,- когда ты идешь с выдрессированной немецкой овчаркой, это все равно, что ты ведешь подконвойного... Если она выдрессирована как следует, без твоего разрешения она и отлить-то права не имеет... Маремман - это другое дело: пусть он даже на поводке, с ним ты как с приятелем гуляешь. А поди-ка запрети приятелю, если ему приспичит...

Эти слова я часто вспоминал, когда пытался выдрессировать своего кобеля. Я сразу же обратил внимание на то, что маремма, в отличие от "немцев", быстрее запоминает команды, но при этом выполняет их с чувством собственного достоинства, гордо, вальяжно - будто не по приказу , а по собственному желанию. В ней нет этой свойственной немецкой овчарке готовности подчиниться, а затем и лизнуть хозяина за то, что он ей приказал... Крайне важны были при общении с собакой интонации. Приказной тон сразу же "зарекомендовал" себя как неуместный. Оказалось, что эффективнее на маремму действует фраза, поданная в обычной разговорной тональности. Так, например, когда собака начинала вылизывать составленные в раковину тарелки, попытки моих близких прогнать ее резкими командами оставляли ее полностью равнодушной, но стоило мне спокойно произнести : "Слушай, а может ,ну его на х..., а ? ", как она прерывала свое занятие и неторопливо выходила из кухни. Так я начинал понимать, что подразумевают, когда говорят, что, как и все древние породы, мареммано-абруццкая овчарка не слуга, а партнер...

К тому времени я уже был по-настоящему влюблен в эту породу и решил сделать все возможное, чтобы распространить ее в России. В том же питомнике был заказан еще один щенок, сука от чемпиона мира Эрколе дельи Эльми, которая в паре с подрастающим кобелем и должна была составить основу моего заводческого начинания... За щенком мы отправились из Москвы на микроавтобусе.

- Наденьте на собаку намордник и выйдите из машины,- приказным тоном потребовал таможенник на брестской границе.-Я должен произвести досмотр.
На всякий случай я захватил с собой намордник, хотя моя собака и знать-то не знала, что это такое...
- Послушай, командир,- попытался возразить я,- жара-то какая ... Может, без намордника ?
- Не подчинитесь, отправлю в конец очереди....

В очереди мы простояли несколько часов, и возвращаться в ее конец совсем не хотелось. Не хотелось и надевать на кобеля намордник. В первую очередь потому, что я не знал, чем это может обернуться...

- Давай как-нибудь уладим, а ? - еще раз попытался я настоять на своем.- Чего ему, бедолаге, париться в этой штуке. - Я кивнул на кобеля, который внимательно слушал наш диалог.
- Делайте то, что вам говорят !

Я стал надевать на собаку намордник. Как ни странно, она воспринимала это как вполне обычное дело, и даже более того, всем своим видом словно хотела мне сказать: ну что поделаешь, если он такой м....к ... После досмотра я пошел оформлять документы и провозился с бумагами минут тридцать. Вернувшись к машине, я был удивлен по-настоящему: кобель как ни в чем не бывало сидел за рулем - это место он всегда занимает, когда я выхожу из машины, - а на его морде по-прежнему блестел металлический намордник, который я в спешке забыл снять и который он мог при желании сбить одним ударом лапы... Как позднее мне объяснили специалисты , в тот момент в покорности собаки проявилось то, что этологи называют "поведением, направленным на обеспечение безопасности стаи"...

Следующим вечером на одной из заправок под Мюнхеном российские номера нашей машины привлекли внимание полицейских. Я протянул офицеру свой паспорт, но он , к моему удивлению, кивнул на машину и потребовал "документы второго пассажира".

- Но это собака ! - только и мог я воскликнуть .

Офицер приблизился к стеклу и моментально отпрянул:

- O ! Ja, ja ! Das ist eine hunde !

А "hunde" тем временем столь снисходительно наблюдала за происходящим, что и мне показалось, будто она совсем не "hunde", а человек...

После возвращения в Россию я перебрался с собаками в загородный дом. В стае нас теперь было четверо: я, немецкая овчарка и две мареммы. Вскоре нам подарили рыжего кота, который вскрывал холодильники, как заправский медвежатник. Всякий раз, когда, после очередного налета, я выпуливал его через окно во двор, он шел "жаловаться" на меня кобелю маремману, а тот, приютив его между своих передних лап, бросал на меня взгляд, в котором читалось: ну и зачем ты это делаешь ? " Маремман,- вспоминалось мне написанное кинологом Луиджи Гвидобоно Кавалькини,- с уважением относится ко всем домашним животным - к растянувшемуся на диване коту, к сидящим в клетке птицам, к плавающим в аквариуме рыбкам. Он понимает, что хозяин отводит этим существам привилегированное положение, и берет их под свое покровительство и защиту - такое отношение к домашним животным для него естественно."

Когда наступила пора обучить суку элементарным командам, я был поражен: собака усваивала новое чуть ли не с первого раза. Ее дрессируемость, подчиняемость и управляемость были столь необычны и впечатляющи, что через пару недель после начала занятий я был уверен в том, что, хотя стандарт породы этого и не требует, сдать ОКД с маремманшей - дело плевое...

В поездках по выставкам и ежедневной подготовке к ним - независимо от того, находились ли мы в России или за границей - прошли три года. Дипломы, титулы, кубки, розетки... И вот - первая вязка. Вскоре в суке начали проявляться первые внешние признаки беременности: глаза ее стали более яркими , лучистыми, взгляд - исполнился, как иногда говорят биологи, космической красоты и значимости. К появлению щенков готовились тщательно: на всякий случай были закуплены разные лекарственные препараты, в доме дежурил ветеринар . Но все опасения были напрасны. Вернувшись с обычной для нее двадцатикилометровой прогулки, собака родила так, будто только этим всю жизнь и занималась: без каких бы то ни было стенаний и метаний за шесть часов она принесла шесть здоровых, крепких кутят... Мать кормила щенков до полутора месяцев, а затем занялась их воспитанием. Интересно было наблюдать за тем, как она учит их эффективным приемам "драки", которые они затем повторяли в своих играх, как прививает им навыки стайного этикета, не позволяя им мутузить кота или же пресекая их порой неоправданную по отношению друг к другу дерзость ...

Со временем мои знания о мареммах стали подтверждать или пополнять люди, купившие у нас щенков. Так, например, владелец кобеля Аскания однажды с гордостью сообщил мне , что управляет своей годовалой собакой по телефону. " Вместе с женой и матерью я живу в Подмосковье,- рассказывал он.- Но иногда мне с женой приходится на несколько дней уезжать в Москву. Асканий тогда проникает в дом и устраивается в моем кресле. Мама даже не пытается выгнать его сама, она набирает наш московский номер и подносит трубку к уху собаки. Достаточно кобелю услышать мой голос, произносяший: "Ну-ка, дружок, чеши оттуда",- чтобы он вышел во двор и не заходил в дом до моего возвращения...." Хозяйка же Юного Чемпиона России, суки Авзонии, наоборот, крайне довольна тем, что ее собака "хорошо ориентируется в ситуации". Вместе с мужем и восьмилетней дочерью она живет в небольшом городке. Дверь в их квартире днем никогда на замок не запирается, и собака привыкла к тому, что в дом без звонка и стука часто заходят разные люди. Авзония не реагирует на их появление, если навстречу им выходит кто-то из взрослых. Но если взрослые спят и ребенок предоставлен сам себе, при визите тех же, уже знакомых ей людей, собака встает на пороге и, скалясь, заставляет их удалиться....

Сегодня я живу в окружении девяти взрослых маремманов. Каждая из этих собак - личность . Каждая по-своему заставляет меня радоваться жизни. Профессия по-прежнему таскает меня по всему свету, и повсюду со мной мои две первые мареммы. Их везде принимают за "своих": на Кавказе за кавказских овчарок; в Средней Азии за "азиатов"; в Европе - за ретриверов, которые согласно одной из гипотез были выведены из кавказских собак, завезенных в Англию русскими циркачами... Все эти породы, действительно, внешне похожи друг на друга. И, когда сталкиваешься с такими казалось бы нелепыми определениями, на душе становится радостно от ясного осознания того, что все названия, которые человек дает явлением и предметам, отстаивая неоспоримость "своей правды" - на самом деле, к счастью, не более , чем слова... В такие минуты начинаешь понимать, что в генетической памяти собак странным образом сохранилось то, о чем забыли люди: мир когда-то был безразделен и в своей безграничности принадлежал всем без исключения.... В моем воображении тогда неизбежно рисуется идиллическая картина того времени, когда мир не утратил еще свою цельность, когда люди еще не начали делить землю на свою и чужую, когда планета еще не была испещрена трещинами первородного греха.... В такие минуты, в разных странах мира, глядя на вышагивающих рядом со мной моих белоснежных псов, я всегда вспоминаю слова из дневника Германа Гессе: " .... мы путешествуем, наблюдаем и осваиваем далекие страны потому, что ищем идеал человечества...

... хотя время может лишить нас многих вещей, хотя можно состариться, устать, ослабеть, всякий опыт, который составляет смысл нашего импульса к странствиям, никогда не утратит своего блеска; и если через десять или двадцать лет я отправлясь колесить по свету с иными нежели сегодня представлениями, чувствами и ощущением жизни, все в итоге пойдет по той же самой канве,что и с сегодня, и над всеми различиями и контрастами между народами и странами с еще большей отчетливостью возвыситься осознание единства человеческого рода ".

(Из личного опыта)
Автор: Андрей Мудров

Восстановлено с сайта питомника "Ромул"  maremma.­e-­dog.­ru

Рейтинг: +3 Голосов: 3 2015 просмотров

Нет комментариев. Ваш будет первым!